Охотники за новостями

60 292 подписчика

Свежие комментарии

  • Елена Филиппова
    Скачки по граблям - национальный спорт в Украине.Кедми одной фразо...
  • вячеслав полыгалов
    А я бы посмотрел на это шоу уродов!Кедми одной фразо...
  • Анатолий
    Так страна и не будет знать ,где же на самом деле Президент. Только одни титры записей по случаю чего либоПесков рассказал ...

Россия беременна «желтыми жилетами» – убеждена опальная француженка

Россия беременна «желтыми жилетами» – убеждена опальная француженка

 

Французской активистке и бывшей жене депутата Госдумы от Астраханской области Олега Шеина Карин Клеман внезапно запретили въезд в Россию аж на 10 лет. Она хотела принять участие в российской научной конференции и прочитать лекцию, но власти РФ депортировали ее без объяснения причин.

 

– Карин, что было темой не состоявшейся лекции?

– Сравнительный анализ движения «желтых жилетов», которое я изучаю последний год, и тех, кого в России называют «ватниками» – бедных работающих людей из глубинки Это те же самые судьбы. Заброшенные и всеми забытые работяги, они живут в своих городах и поселках, тяжело трудятся, но получают очень маленькие зарплаты. Им все время приходится бороться за выживание. И они долгие годы вообще не понимали, что с ними происходит.

Первое, что мне бросилось в глаза, – и у нас, и у вас они сталкиваются с одинаковым социальным презрением со стороны «прогрессивной» интеллигенции, тех, кого в России иногда называют людьми с хорошими лицами, а у нас – бобо, богемные буржуи. В России эти люди сконцентрированы на столичных протестах, связанных с выборами, и игнорируют проблемы тех, кто борется за выживание в глубинке. А во Франции интеллектуальная элита предпочитает борьбе за социальное равенство более политкорректные темы – защиту прав мигрантов, гендерное равноправие и т.

д.

Я изучала дискурс, который используется для описания «маленького человека». И во Франции, и в России он очень похож: их представляют пассивными, безынициативными, пьяницами, лентяями, неудачниками, нытиками, которые ничего не могут добиться сами и клянчат подачки от государства. Во Франции – еще и как стихийных консерваторов, расистов, гомофобов и сексистов. А в России эти штампы в устах либеральной интеллигенции переводятся как упрек в каком-то имманентном лоялизме, чуть ли не в рабской психологии.

Но это – новые отверженные, люди, подвергающиеся эксплуатации. Если добавить тяжелые условия жизни, полную и резкую смену системы (как в России) или тихие и медленные неолиберальные реформы (как во Франции), то нет ничего удивительного в том, что они так долго были пассивны. Им просто не за что ухватиться: ни идей, ни образа будущего, ни собственных организаций и системы ценностей. Нет даже общего языка, на котором можно сформулировать программу перемен.

Однако растерянности приходит конец. Люди вовсе не так пассивны, как это кажется. И с началом движения «желтых жилетов» во Франции это стало очевидным.

– Многие либеральные оппозиционеры сочли бы твои взгляды по-настоящему «ватническими»…

– Да, они меня за это часто ругали. Я никогда не скрывала, что я на стороне тех самых «ватников», Уралвагонзавода… Знаешь, кого больше всего напоминают активисты «желтых жилетов»? Участников движения против монетизации льгот в 2005 году в России. Тогда точно так же, как во Франции в прошлом году, власти нанесли удар по социальной сфере. И точно так же никто не ожидал, что люди восстанут. А они восстали, как это произошло в прошлом году у нас здесь. Это было массовое, общенациональное, стихийное и радикальное движение. Оно запустило глубокие процессы перемен в самой толще общества – и во Франции сейчас, и в России тогда. С этого «бунта ватников» начинается история перемен, которую привилегированные классы стараются либо высмеивать, либо подавлять.

Во Франции с 80-х происходила медленная ликвидация социального государства, постоянные урезания социальных и трудовых прав, сокращения государственных расходов на социальную и культурную инфраструктуру, особенно в регионах. Стало труднее найти стабильную работу. Многие люди в глубинке полностью отдались поиску заработка, вернее способов выживания. И тут же оказывались в ловушке: дом – машина – работа и наоборот. Сократилась сфера общения, тем более что люди стали стесняться своей бедности и неустроенности. Ослабело влияние профсоюзов, партий (особенно компартии), которые традиционно выступали каналами социализации для людей из низов. Многие заперлись в своем одиночестве.

И когда в прошлом ноябре сотни тысяч французов вдруг вышли на улицы – они увидели, что их много. Признали друг в друге достойных и заслуживающих уважения людей. Стали знакомиться, общаться и создавать альтернативную социальную ткань, как бы новое общество. Никто не ожидал такого. Вот отсюда эта эйфория. «Желтые жилеты» вновь почувствовали себя нацией, народом. Поэтому они и выбрали своим символом триколор: для них очень важно наследие нашей революции, создавшей французскую нацию.

– В России ничего подобного «желтым жилетам» пока нет. В чем тогда общность?

– В России произошло то же, но другим образом. Все ваши СМИ твердят о России, которая встает с колен. Но этот тезис не находит подтверждений на уровне повседневной жизни. И тогда люди начинают интерпретировать его по-своему, в собственных интересах, а не в интересах правящего класса: «Если Россия – богатая, мощная страна, то почему мы живем так плохо?». И вот это ключевое местоимение «мы» уже никуда из этого уравнения не уходит.

– Ты все-таки веришь, что социальные низы снова окажутся способны стать самостоятельным участником большой истории?

– Я сейчас много размышляю об этом, и мне кажется, что в глубине нашего общества и во Франции, и в России происходит восстановление «народной культуры». Возникают какие-то социальные ячейки, свободные от влияния сверху. Люди, конечно, могут ошибаться, действовать неправильно с точки зрения «просвещенных интеллектуалов», но они сами пытаются разобраться и найти ответы на все вопросы. Вот что, мне кажется, пугает политиков как слева, так и справа. Этот процесс создания новой народной культуры – самое главное, что сейчас происходит с движением «жилетов». Его вытеснили из столицы, но оно продолжает тлеть по всей стране. «Желтые жилеты» теперь встречаются на круговых дорожных развязках – съезжаются туда в свободное время, вагончики ставят, палатки разбивают, общаются, спорят, вынашивают новые планы.

– А в России? У нас есть «народная культура»? Эта автономия социальных низов от элиты?

– Думаю, да. У вас пока нет общего пространства, где люди постоянно встречаются, но есть маленькие аналоги. Например, гаражи, где мужики ремонтируют свои машины, выпивают, говорят обо всем на свете, в том числе о политике. У женщин таким аналогом являются регулярные чаепития. Современные российские рабочие вновь оценили свою среду: они стали больше собираться и общаться не ради выживания, а просто потому, что это приятно.

– Как описать основные элементы этой народной культуры? И хотя бы контуры того социального проекта, который из нее может вырасти?

– По сути сегодня происходит переосмысление нашей великой триады: «Свобода, равенство, братство». Свобода как ценность резко выросла в цене, потому что люди вдруг столкнулись с неожиданной жесткостью полиции и властей. Многие усомнились в привычной догме «мы живем в демократии». Активисты все чаще называют наш режим авторитаризмом, политическую систему – диктатурой, используется и хорошо известное в России слово «олигархия».

Равенство как ценность для Франции всегда была очень важна. Но последние десятилетия господствовала рыночная идеология: чтобы хорошо жить, надо опираться на собственные силы и много работать. Поэтому у нас долго существовал конфликт между «нижним средним классом» и теми, кто находится в самом низу пирамиды. Первые считали вторых лентяями, чуть ли не паразитами. Но пережитый опыт общей борьбы заставил многих французов вновь вернуться к идеям равенства: оказалось, что у многих достойных и талантливых людей просто нет возможности жить своим трудом. Зато очень резко обозначился социальный конфликт с верхушкой.

И, наконец, братство. Сейчас это главный элемент в нашей триаде. Если во времена Робеспьера акцент делался на свободе, во времена подъема рабочего движения и популярности социалистических идей – на равенстве, то теперь, мне кажется, наступило время особого значения братства. И это та часть «утопии», которую активисты «желтых жилетов» пытаются на практике воплотить здесь и сейчас. Есть огромная взаимопомощь между активистами, хотя всего несколько месяцев назад вообще не интересовались друг другом. Есть очень высокое самоуважение: если ты «желтый жилет», то ты сразу, авансом получаешь признание и уважение в сообществе.

– Многие российские СМИ с большой симпатией освещали движение «жилетов». Как же вышло, что за эту пропаганду свободы, равенства и братства тебя не пустили в Россию, которой ты отдала почти четверть века?

– Я просто изумлена этим решением российских властей. Не понимаю, почему меня наградили статусом «угрозы национальной безопасности». Возможно, это очередная общая истерика, кто-то наверху боится потерять контроль над ситуацией в стране и хочет нейтрализовать всех потенциальных лидеров. Но почему я, иностранка, попала под эту статью? В общем меня под конвоем усадили в самолет и депортировали. В самолете заставили сидеть на отдельном месте сзади, и выйти разрешили только после того, как вышли все пассажиры…

Ссылка на первоисточник

Картина дня

наверх